Футбольный клуб «Ротор»

Основан в 1929 году

Александр Никитин: «Дар бомбардира пришёл ко мне свыше»

Никитин ударВ день рождения Легенды волгоградского футбола Александра Никитина публикуем текст интервью, которое он дал официальному клубному журналу "Ротор" в мае 2013 года.

     Александр Никитин: «Дар бомбардира пришёл ко мне свыше».

 История волгоградского «Ротора», начиная с 1980-х и до сегодняшнего дня, практически неразрывно связана с именем Александра Борисовича Никитина. «Легенда» – именно так называют Александра Борисовича болельщики. Он прошёл с «Ротором» путь от Второй до Высшей лиги чемпионата СССР, от серебра чемпионата России в 1993 до краха и возрождения клуба в 2000-е. О своей жизни, футбольной карьере и «Роторе» Александр Никитин рассказал в интервью официальному клубному журналу.

     – Александр Борисович, как прошло ваше детство? 

     – Я родился в Сталинграде, незадолго до переименования города в Волгоград. Жил в Дзержинском районе, в Жилгородке. Мама и отец были простыми рабочими, трудились на заводах – Силикатном, затем на Моторном. Жили в коммунальной квартире, родители с утра до вечера на работе. Во дворе у нас была дружная компания, летом мы купались и рубились в футбол, зимой играли в хоккей. Были помешаны на этих видах спорта. В общем, обычное детство ребёнка 60-х годов.

     – Когда поняли, что дворового футбола вам недостаточно?

     – В те времена Дзержинский район был маленький, это сейчас он разросся. В районе у нас была команда «Мотор» при заводе, где я и начал заниматься футболом. Там, где сейчас находится стадион «Олимпия», был стадион «ЖБИ», на котором мы и тренировались. Это сейчас детей набирают в футбольные секции и школы с 6-ти лет, тогда раньше 10-ти редко кого-то брали, я пришёл в «Мотор» лет в 12-13.

     – Известно, что в детстве вы занимались в футбольной группе при клубе «Баррикады». Как туда попали?

     – Моя футбольная карьера сложилась ещё и потому, что несколько раз в нужный момент мне сопутствовало везение. Когда я за «Мотор» принимал участие в турнире «Кожаный мяч», мимо проходил мужчина, который обратил на меня внимание. Как позже оказалось, это был брат вратаря, игравшего в «Баррикадах». Он меня пригласил приехать на Баррикады. Когда приглашают в школу главной команды региона, отказаться невозможно. И я через весь город, с несколькими пересадками, стал ездить в Краснооктябрьский район на тренировки. На «Баррикадах» у нас было для тренировок травяное поле, два земляных поля, хоккейная коробка, баскетбольная площадка, бассейн «Волна», зимой мы занимались в спортзале в ДК «Гагарина», а летом нас отправляли в пионерский лагерь. Условия потрясающие! Разумеется, всё было бесплатно.

     – Считается, что для ребят, которые занимаются футболом, самый сложный момент – переход из подросткового спорта во взрослый, на котором многие и заканчивают играть. Как вы преодолели этот рубеж?

     – В советское время конкуренция была жуткая. Неосуществимой мечтой казалось даже попадание в команду, игравшую на первенство области. О команде мастеров и мыслить не мог, даже, несмотря на то, что находился в так называемой «Группе подготовки при команде мастеров «Баррикады». Кстати, как раз в середине 70-х «Баррикады» переименовали в «Ротор». Новое название давалось очень тяжело, казалось привыкнуть к нему невозможно, никто его не воспринимал. Все говорили: «Ротор» – ну что за название?! Слух режет, звучит плохо, зачем поменяли?».

     – Но как раз в «Роторе» вы и оказались…

     – В моём попадании в основную команду огромную роль сыграли два человека – это тренер Пётр Николаевич Орлов и бывший капитан «Ротора» Владимир Степанович Осипов. В какой-то момент нас стали привлекать на тренировки с главной командой. Казалось, это самое большое, о чём можно мечтать. Футболисты «Ротора» для нас, мальчишек, были небожителями. Когда они приезжали тренировать на «Баррикады», мы бросали тренировку, становились вокруг поля и, затаив дыхание, смотрели на футболистов как на богов – Гузенко, Рахимов, Файзулин… Когда в 17 лет, я и ещё трое ребят, пришли на тренировку – это казалось каким-то сном. Когда после занятия зашли в раздевалку, всё происходило как в тумане. Я в «Роторе», переодеваюсь вместе с командой – как такое может быть?

     – Сложно было доказать, что достойны играть за любимую команду?

     – Сразу закрепиться у меня не получилось. Обнаружились проблемы со здоровьем. Я почти смирился с тем, что с футболом у меня ничего не получится, начал готовиться к армии. В этот момент Владимира Степановича Осипова назначили тренером в Волжский. Он мне позвонил из Адлера, где команда была на сборе, и пригласил в команду. Я приехал, хорошо себя проявил и остался в команде, которая на тот момент назвалась «Труд».

     – В основу сразу пробились?

     – Перед началом сезона в турнире команд Второй лиги ввели возрастной ценз, согласно которому в команде должно было бы быть минимум два 18-летних футболиста, один из которых обязательно должен был играть в домашних матчах. Можно сказать, что снова мне повезло, и я стал играть в команде. Первый сезон в 1979 году провёл неважно, на следующий год получилось уже лучше. После этого, перед сезоном 1981, вводят ещё один ценз – 6 человек в составе должны быть не старше 26-ти лет. Из-за этого «Ротор» покидает большая группа опытных игроков, остаются только Владющенков, Васяев, Морохин, Гузенко и Дивак. После этого меня забирают из Волжского и я возвращаюсь в «Ротор». Снова судьба даёт мне шанс.

     – Выходит, вы буквально с первых матчей стали основной ударной силой команды?

     – Я всю жизнь играл левым полузащитником: и в детстве, и потом в Волжском. Правда, в Волжском меня иногда ставили центральным нападающим. Мне эта позиция не нравилась, я буквально умолял тренера вернуть меня назад на левый фланг. В «Ротор» тоже я приходил как левый полузащитник. На предсезонном сборе я то играл, то нет. На последний сбор основной центральный нападающий по каким-то причинам не поехал, и меня главный тренер Шершнев поставил на эту позицию. В первом же матче я забил три мяча. После этого у меня, что называется, пошло. Я стал постоянно забивать голы и стал игроком основного состава. Ещё в 1978 году, когда заканчивал школу, я постоянно ходил на стадион, срывал голос, болея за «Ротор», а через 2,5 года попадаю в команду и вместе с ней мы выходим в Первую лигу СССР.

     – Сезон 1981 года стал по-настоящему легендарным для «Ротора». Как молодой, обновленной команде удалось решить столь сложную задачу и завоевать повышение в классе?

     – Южная зона, в которой выступал «Ротор» во Второй лиге, была очень сложная. С такими командами как «Терек» (Грозный), «Динамо» (Махачкала), «Спартак» (Нальчик), «Волгарь» (Астрахань), «Уралан» (Элиста), «Ростсельмаш» (Ростов-на-Дону) было очень тяжело играть. Перед началом сезона нам никто задачу выхода в Первую лигу не ставил. В команде сложился очень удачный сплав молодости и опыта. Забавно, что перед играми у нас были две установки. Сначала её давал главный тренер Геннадий Петрович Шершнев, а затем уже Дивак и Гузенко ещё раз нас инструктировали. Авторитет ветеранов был непререкаем. Они нам пихали, иногда раздавали подзатыльники, но никто даже не думал с ними оговариваться или что-то в этом роде. Я в том сезоне забил довольно много голов, но я не помню, чтобы тренер меня хоть раз хвалил за это. Да, я забивал голы, но в этом и была моя работа, к этому все относились как к само собой разумеющемуся.

     – Через год после выхода в Первую лигу вы отправились играть в ростовский СКА.

     – В 1982 году мы неплохо провели сезон в Первой лиге, довольно уверенно закрепились в дивизионе, заняв 14-е место из 22-х команд. После сезона я должен был отправиться в армию. По предварительной договорённости меня должны были призвать служить в воинскую часть на острове Зелёный. Но осенью умер Брежнев, и в стране начались перемены, проверки. Приходит предписание, и я вместе с Игорем Новокщёновым отправился в Ростов.

     – Сложно было привыкать к новым условиям, городу?

     – Многое там было в новинку. Другой город, другие традиции. Да и в команде всё было не так как в «Роторе». Меня очень удивило, что игроки там обращались к тренеру на «ты» и не по имени и отчеству, а просто по отчеству. Я в «Роторе» тренерам даже в глаза боялся смотреть. После того как прошли курс молодого бойца в спортроте, нас привезли в СКА. Команда перед тренировкой построилась, я посмотрел, а там стоят Сергей Андреев, Александр Воробьёв, другие известные игроки. Тогда я подумал – «уууу, здесь я играть не буду точно».

     – Но в итоге заиграли!

     – Заиграл, и заиграл очень прилично. Наверное, желание иметь возможность нормально спать, нормально питаться и играть в футбол и нежелание возвращаться назад в роту заставили меня прибавить. Когда после сезона болельщики приветствовали команду, громче всех, конечно, аплодировали Андрееву, а я шёл на втором месте. СКА провёл сезон сверхуспешно и вышел в Высшую лигу. Одним словом в команду вписался очень удачно, хоть попал туда, можно сказать, по принуждению. О проведённых в СКА годах нисколько не жалею.

     – Когда армейская служба закончилась и появилась возможность покинуть СКА, были ли ещё какие-то варианты кроме «Ротора»? Предлагали ли остаться в Ростове?

     – В мае 1983 года из СКА я был вызван в Олимпийскую сборную СССР. На следующий год в составе этой команды мог отправиться на Олимпиаду, но бойкот Лос-Анджелесских игр поставил крест на этих надеждах. Тем не менее, после вызова, предложений по дальнейшему продолжению карьеры поступать стало очень много. Был вариант и в Ростове остаться, где руководство выдало мне великолепную квартиру, звали и в другие места.

     – Вызов в сборную стал ещё одной сбывшейся мечтой?

     – Я в 1975 году ещё мальчишкой смотрел по телевизору как «Динамо» (Киев) сначала победило в Кубке кубков, а затем выиграло и Суперкубок Европы, когда Блохин забил два гола «Баварии». Проходит 9 лет и я попадаю в сборную и тренируюсь вместе с Блохиным, Дасаевым, Бессоновым и другими выдающимися игроками. Тогда состоялся товарищеский матч между первой и второй сборными СССР. Я играл за вторую, мы выиграли 3:2. После СКА меня стали вызывать уже из «Ротора». Но основным игроком, конечно, стать шансов у меня было мало. Малафеев мне несколько раз говорил: «Начнёшь играть в Высшей лиге – будешь в сборной постоянно, а из «Ротора» я тебя взять не могу, так как это другой уровень». На тот момент «Ротор» был простой, средней командой Первой лиги, и для меня большая честь, что я в сборную всё-таки несколько раз привлекался.

     – Вы сказали, что помимо СКА и «Ротора» были и другие предложения и варианты. Расскажете о них?

     – Звали все команды Высшей лиги, кроме «Жальгириса». Самыми настойчивыми были московское «Торпедо» и киевское «Динамо». Валерий Васильевич Лобановский звал меня в Киев на протяжении восьми лет. «Торпедо» начало меня «бомбить» ещё раньше, даже до того, как я попал в СКА. В те годы в Москве было очень сложно получить квартиру, но два клуба «Торпедо» и «Локомотив» своим футболистам давали жильё сразу, поэтому попасть к автозаводцам мечтали многие. Тогда не было сотовых телефонов, да и простые были далеко не у всех. Селекционеры приезжали ко мне домой, общались с родителями. Представители бакинского «Нефтчи» вообще пригнали чёрную «Волгу», тогда эта машина была эталоном автомобиля. Мало кто мог себе её позволить. Все футболисты получали абсолютно одинаково. Во Второй лиге – ставка 160 рублей и 40 премиальные, в Первой лиге – 200 рублей и 50 рублей премиальных. Заработать больше было почти нереально. Если вдруг тебе дают машину, это значит всё, карьера удалась. Получить «Волгу» могли только три категории – лучшие футболисты, лучшие хоккеисты и космонавты. Когда «Нефтчи» пригнали машину, а я от неё отказался, они назвали меня ненормальным. Во второй раз «Волгу» предлагали мне в Ланчхути, когда мы приехали туда играть с местной «Гурией». Там машину пригнали под балкон гостиницы, где мы жили, и она простояла там три дня.

     – Какой бы вариант выбрали, если бы не было возможности вернуться в Волгоград?

     – Если бы я всё-таки ушёл, то, скорее всего, отправился бы в «Торпедо». Киева я немного испугался, так как слышал о тех нагрузках, которые выпадают на футболистов в «Динамо». Но жизнь так сложилась, что я остался в Волгограде.

     – Сегодня сложно представить, чтобы футболиста настойчиво звали ведущие клубы страны, а он остался в родной команде, к тому же играющей не в элитном дивизионе.

     – Тогда было другое время, и слово патриотизм на самом деле что-то значило. Ну как я мог оставить родную команду, родной город и поехать играть в ту же Москву или Киев, пусть даже в Высшей лиге? Когда я в 1985 году вернулся из СКА, в команде вообще людей не было, в 84-м в Первой лиге остались чудом. Конечно, возвращаться играть в Первую лигу после Высшей было сложно, но что сделано, то сделано.

Никитин профиль     – Наверное, желание выйти в элиту с «Ротором» после этого было очень сильным?

     – О выходе в Высшую лигу, честно говоря, даже не думали. В 1986 году у нас была приличная команда, которая вполне могла выйти, но не получилось, так как футболисты разделились на два лагеря, которые фактически враждовали. В 1987 году чуть не вылетели, благо пришёл Виктор Евгеньевич Прокопенко и помог нам спастись, а в 1988 под его руководством и практически тем же составом мы выходим в Высшую лигу.

     – Расскажите о том сезоне подробней?

     – Конкуренция в Первой лиге была мощнейшая – ЦСКА, «Пахтакор», «Гурия», «Памир» и другие серьёзные клубы. Как и в 1981 году задачи завоевать повышения в классе перед нами не стояло. Перед ЦСКА и «Пахтакором» она была поставлена наверняка, поэтому нас как претендентов на выход всерьёз никто не рассматривал, да мы и сами на это не рассчитывали. Состав у нас был не сильный, деньги были небольшие, условия для первой лиги обычные. Сезон начали неплохо, но лидерами не были. Только в сентябре, за два месяца до конца первенства, стали поговаривать, что у нас есть шансы побороться.

     – Благодаря чему Прокопенко удалось за год команду из аутсайдера превратить в лидера первенства?

     – Когда Виктор Евгеньевич пришёл, сразу почувствовалось, что это человек новой формации. Первым делом он попросил отвести его к нашему парикмахеру, где он сделал себе такую же прическу, как у футболистов. Между собой мы его называли просто – дядя Витя. Для нас он был кумиром – молодой симпатичный мужчина, одессит, мог пошутить. Команда с его приходом сплотилась, что и дало результат.

     – Когда зимой в «Ротор» пришёл Александр Коротаев, Рохус Рохусович Шох в одном интервью сказал, что бомбардирский талант сегодня в России почти вымер. Вы же для многих как раз являетесь эталоном бомбардира. Забивать голы это действительно какой-то особый дар?

     – Когда Саша Коротаев забил первый гол за «Ротор» «Нефтехимику», у меня сразу на душе стало очень тепло. Мяч получил спиной, не дал возможности защитникам перестроиться и, не глядя, пробил в противоход вратарю. Я похожих голов за свою карьеру забил очень много. Конечно, он меня в игре никогда не видел, но, можно сказать, исполнил гол в моём стиле. Я в своё время этот приём присмотрел у Андреева в СКА. Даже болельщики после того гола звонили и говорили, что в том эпизоде Коротаев напомнил им Никитина.

     – Вы сказали, что нападающим никогда не играли, а когда вас поставили в центр нападения, сразу сделали хет-трик. Проявился бомбардирский дар?

     – Когда поставили нападающим, деваться мне было некуда. Слева Виктор Васильев, игрок очень быстрый, в его зону смещаться нельзя, чтобы не мешать. Вправо идти тем более нельзя, там Гузенко с Диваком. Мне они так и сказали: «К нам не лезь, играй в центре и подставляй ноги и голову, а мы уж мяч до тебя доведём». В итоге так и играл, хотя сначала мне это очень сильно не нравилось. Откуда бомбардирские способности вдруг появились до сих пор не пойму. Может быть, свыше пришло.

     – В начале 90-х годов в стране происходили тектонические изменения. В этот же момент президентом клуба стал Владимир Горюнов. Сначала при нём «Ротор» стал одним из ведущих клубов страны, а затем он клуб полностью уничтожил…

     – С Горюновым я знаком 33 года, правда, последние несколько лет мы с ним не общаемся. Я о нём знаю всё, и он обо мне всё знает. Пришли мы в команду почти одновременно. Я был молодой футболист, он – администратор. В первый год совместной работы я, почему-то, его плохо помню, знаю, что он был, а вот в памяти как-то не отложилось. Время шло, я рос как футболист, и он постепенно рос. Сначала был администратором, потом начальником команды, потом и вовсе стал президентом клуба.

     – За счёт чего этому человеку удалось добиться такого впечатляющего карьерного роста?

     – Он часто говорил и сейчас иногда говорит, что футболисты люди неблагодарные. Да, это люди своеобразные, они долгие годы живут как в оболочке, в вакууме, а когда заканчивают карьеру, ничего не умеют и не знают что делать дальше. Но как Горюнов может называть их неблагодарными, ведь именно за счёт футболистов он сделал себе карьеру и обеспечил безбедную старость. Если бы не футболисты и «Ротор», Горюнова бы никогда никто не знал. Именно мы, футболисты, сделали его президентом, выдвинули его кандидатуру на этот пост и сделали всё, чтобы её утвердили.

     – Почему ему помогали?

     – Он человек очень активный. Может убеждать, может рассказывать, планы строить и все ему верят. Из администратора он сначала стал начальником команды, в советские времена это, фактически, была главная должность в клубе. Хотя по моей информации, ставить Горюнова на неё региональное руководство не хотело, и мы, футболисты, настояли, чтобы именно его назначили на эту должность. Затем стал президентом клуба, потом депутатом Госдумы. Но при этом он стал совершенно другим человеком. Горюнов до своего президентства в «Роторе» и Горюнов после того как занял эту должность – два разных человека, об этом стоить помнить. Я так думаю, что испытание властью он пройти не сумел. После того как он стал президентом, он уже никого не слушал, все предложения всегда отвергал, всех подозревал, обманывал.

     – Сейчас Горюнову принадлежит база, построенная для «Ротора». Для клуба это больная тема, ведь ни основной команде, ни воспитанникам школы фактически негде тренироваться…

     – Я рассказывал об условиях, которые были у «Баррикад», когда я начинал заниматься футболом. Сейчас прошло сорок лет, наступил 21-й век, а у нынешних детей нет и десятой доли того, что было у меня. Притом, что сейчас появились искусственные поля, на которых можно играть круглый год. Такого в моём детстве никто и представить себе не мог. Здание базы – бывшая гостиница. На первом этаже жили постояльцы, а на втором – команда. Когда вышли в Первую лигу, здание отдали нам полностью, через какое-то время построили поле. Когда в 90-е началось строительство, дополнительные поля стали делать, здание ремонтировать и так далее, Горюнов всегда говорил: «Я это не для себя делаю и с собой не заберу, мне это не нужно. Я «Ротору», детям всё оставлю. Буду стареньким дедушкой с палочкой иногда приходить, вы меня тогда пустите сюда?», а мы ему: «Конечно,  пустим». Вот так он говорил, и я ему верил, да и все верили. О том, где сейчас эта база – все прекрасно знают, Горюнов на ней сидит, никого сам не пускает, а дети тренируются в таких условиях, будто война только вчера в городе закончилась. У меня однажды товарищ спросил, чтобы я сделал, если бы эта база была моя. Отдал бы я её? На чужое место ставить себя сложно, но будь я таким же обеспеченным человеком как Горюнов, я бы со спокойной душой с этой базой расстался, ну зачем бы она мне была нужна? И зачем она ему нужна, я совершенно не понимаю. Моральное право говорить о том, о чём я говорю, я имею. В «Роторе» я провёл времени не меньше, чем Горюнов, и своими глазами видел всё то, о чём рассказываю.

     – Можете себе представить, чтобы в ваши времена у команды не было базы?

     – Когда я кому-то рассказываю, что у «Ротора» нет базы, мне не верят. Я сейчас смотрю на футболистов – они собрались, теоретическое занятие посетили – разъехались, тренировку утром провели – разъехались. Где они, чем занимаются – не известно. Мы вернулись в прошлый век. Притом, что команда в Первой лиге играет, и не какая-то команда, а «Ротор», из города-героя, города-миллионника! Я ничего не понимаю, как такое может быть?

     – В вашей карьере был ещё один любопытный период, когда вы отправились играть в Финляндию. Мало кто знает, почему вы туда уехали, где и как играли?

     – В 1990-м мы вылетели из Высшей лиги, и я решил из команды уйти. Меня заграницу и раньше звали, но я знал, что туда точно не отпустят, а после того неудачного сезона разрешили. Кроме Финляндии никуда не звали, а туда была уже проверенная, накатанная дорожка. Поехал я в одну команду, в прямом смысле слова с мешком консервов за спиной, там что-то не срослось, и я в итоге оказался в клубе третьего финского дивизиона «Малакс». Уровень футбола по сравнению с Высшей лигой СССР – небо и земля. Маленький городок на берегу Балтийского моря, население – 2 тысячи человек, а у нас на Центральный ходило по 40 тысяч. В турнире, где участвовал «Малакс», было 12 команд, то есть 22 игры в сезон. В итоге за два года, сыграв около 40 матчей, я там забил 68 голов. Какой-то матч играем – я забиваю 5 мячей, в следующем – 6! Ну ладно первый, второй. После четвёртого уже самому перед собой неудобно было. Болельщики меня там за бога считали. Я две игры только сыграл, а жители скинулись и подарили мне пятую модель «Жигулей».

     – Многие из тех, кто уехал в 90-е заграницу, на родину так и не вернулись. У вас не было желания остаться в Финляндии?

     – Однажды утром ко мне домой приехал президент клуба, который по совместительству занимал должность начальника криминальной полиции города. Он мне говорит: «Ники (они меня по имени не называли, так как Александр слишком длинно, а сокращали фамилию), включи телевизор». Я включаю, а там показывают Москву, на улицах танки, толпы людей. После этого он мне предложил сделать финское гражданство и остаться в Финляндии жить. Я отказался, сказал, что обязательно вернусь на родину. Хотя, играя в третьем дивизионе, я получал 1000 долларов в месяц – сумасшедшие деньги для того времени. Когда вернулся домой, меня снова позвали в «Ротор». В сезоне 1993 года я отыграл первый круг и даже получил по его итогам серебряную медаль чемпионата. Хотя, конечно, я был уже не тот. Потом Павлов приглашал меня в «Текстильщик», обещал квартиру и машину, но я решил, что с меня уже хватит.

     – За счёт чего «Ротору» в 90-е годы удалось выйти на одну из ведущих ролей в российском футболе?

     – Тогда мало у каких клубов были мощные спонсоры, практически всё решала поддержка властей. У «Ротора» она была – губернатор Иван Петрович Шабунин, он был страстным болельщиком, искренне любил «Ротор», ходил почти на все домашние игры. При такой поддержке удалось собрать классных игроков, создать серьёзную команду. Конечно, деньги у «Ротора» были далеко не огромные, но они стабильно в клуб поступали, чем мало кто мог похвастать. Тогда футбол бы не интересен ни олигархам, ни государственным корпорация, особняком на фоне остальных стоял только московский «Спартак».

     – Александр Беркетов в своём интервью говорил, что развал «Ротора», который произошёл в 2000-е, для него сюрпризом не стал, и к этому давно были предпосылки. Вы тоже это предчувствовали?

     – Я почувствовал, что что-то идёт не так в конце 1996 года, когда Шабунин проиграл губернаторские выборы. Со стороны, наверное, казалось, что в клубе всё в порядке. Горюнов стал депутатом Госдумы, команда играла великолепно, но, находясь внутри, понимал, ситуация меняется. В 1997 выиграли серебро ещё по инерции от прошлого багажа, футболисты ведь оставались. Но потом они постепенно стали клуб покидать, ушёл Прокопенко, а денег, чтобы заинтересовать игроков такого же уровня, уже не было. Решили делать ставку на своих воспитанников. Талантов было очень много, но, подпитываясь исключительно за счёт молодёжи, бороться за медали уже сложно. Поэтому с каждым годом опускались всё ниже, ниже и ниже, а Горюнов отдалялся от реальности всё дальше и дальше. Он так и остался человеком из лихих 90-х, который не смог перестроиться под новые времена. Империя, которую он пытался построить, начала рушиться, ведь нельзя человеку объять необъятное. Он хотел всего: руководить командой, строительством, колхозом, гаражами. Когда же он понял, что клубом управлять уже не в состоянии, он вместо того, чтобы отдать его области, начал разрушать его и разрушил всё до основания.

     – «Ротор» покинул Премьер-Лигу в 2004 году. Как Вы думаете, был ли тогда шанс сохранить прописку в элите?

     – На сборах зимой 2004-го я понял, что хорошего ничего новый сезон не принесёт. Ощущалась какая-то тяжесть, людей не хватало, ветеранам тащить команду было тяжело. Последнее место в таблице стало закономерным результатом, но надо отдать должное тренерам и футболистам – в таком сложном положении, когда люди месяцами не видели зарплату, «Ротор» местами показывал очень хорошую и яркую игру.

     Когда клуб моментально рухнул сразу во Второй дивизион, стало совсем плохо?

     – После вылета команда ещё несколько лет шевелилась во Второй лиге. Была видимость того, что мы претендуем на выход в Первый дивизион. Полная агония началась в 2008 году, когда сотрудники и футболисты почти год не получали зарплату. Все игроки, которые из себя хоть что-то представляли, разбежались. Осталось человек 14-15 и их каждый раз приходилось уговаривать, чтобы выходили на матчи. Обстановка была жуткая. Все друг друга в чём-то подозревали, все друг на друга косились. Кое-как доиграли, последний матч проиграли в Батайске 0:6, когда заканчивали игру в 8 человек, больше людей просто не было.

     – После этого сезона Горюнов избавился от клуба, точнее от того, что от него осталось.

     – В 2009 году «Ротор» то ли забрал, то ли купил самый «справедливый» депутат – господин Михеев. Он организовал собрание, объявил, что теперь зарплату все будут получать вовремя, сказал, что хочет вернуть клуб на былые позиции, вывести команду на международный уровень. Когда я это слушал, сомнения были, ведь за последнее время «Ротору» много чего обещали, и верилось хоть во что-то уже с трудом. Стало ясно, что слова далеки от истины уже перед началом сезона, когда даже футболистам экипировку не купили. Играли в старой форме, костюмов не было. Помню, поехали на выезд в Рыздвяный, футболисты вышли на поле тренироваться, а ко мне подошёл мужчина и спрашивает, что это за команда. Я сказал: «Ротор», а он мне не поверил. Мы на самом деле выглядели как какие-то оборванцы: кто в зелёном, кто в красном, кто в синем, у кого с предыдущих команд какие костюмы остались, тот в них и тренировался.

     – То первенство «Ротор» даже не доиграл.

     – Сейчас я уже понимаю, что, наверное, так всё было и задумано. Когда были на выезде в Пятигорске, пришла новость, что на следующий день будут нас снимать с соревнований. Я звоню Горюнову, который тогда числился генеральным директором, хоть клубом уже и не владел, и говорю: «Дмитрич, команду снимают!», а он мне: «Ну а что я могу сделать, я же ведь уже не при делах?».   Проходит пресс-конференция, за 10 минут Михеев сообщает как у нас всё плохо и объявляет о снятии «Ротора». Буквально тут же мне звонит Горюнов и начинает кричать, что мы сидим, ничего не делаем, позволили команду снять с первенства, а надо идти в администрацию, бастовать и так далее. Вот ещё один яркий пример того, как этот человек себя вёл и поступал.

     – Наверное, вас это уже удивлять было не должно?

     – В самом конце у Горюнова было полное отрицание того, что «Ротор» был до него. Он вбил себе в голову, что создал «Ротор» и, видимо, посчитал, что может его уничтожить. Хотя, я много раз ему говорил, что эту команду ни он и ни я создавали. Много раз предлагал ему создать музей, но когда разговор доходил до того, что там должны быть представлены и экспонаты догорюновских времён, он эту тему сразу закрывал.

     – Раз Горюнов решил, что «Ротор» – это он и есть, зачем тогда продал клуб?

     – Я так думаю, что когда приходил Михеев, клуб он брал, что называется, прицепом. На первом месте в этой сделке был стадион, а команда ему даром не нужна была, но она была хорошим прикрытием факта передачи стадиона – и он её взял, а через полгода закрыл. Наверное, только в России возможно, чтобы клуб с многолетней историей, с достижениями, с десятками тысяч болельщиков просто взяли и уничтожили. Катастрофа. Горюнов, не сомневаюсь, был в курсе планов Михеева и о фатальном конце, который был уготовлен «Ротору», знал заранее.

Никитин     – Сейчас «Ротор» постепенно возрождается. Как за такой короткий срок удалось оживить клуб и команду?

     – В «Ротор» вернулись и возглавили его те же люди, что работали раньше - Сергей Нечай, Рохус Шох, Бурлаченко, Веретенников, Марушкин, Капустин, Леонов и другие. Уже они вернули в клуб Владимира Файзулина, и я очень рад, что обо мне не забыли, и тоже вернули в «Ротор», без которого я себя не представляю. Сейчас совсем другая обстановка, особенно по сравнению с тем, что было в последние годы при Горюнове. Каждый спокойно занимается своим делом, это и даёт результат, ведь они знают, как и что делать.

     – Что думаете об игре команды?

     – Конечно, если бы были возможности, можно было бы взять 2-3 опытных футболистов, они бы не помешали. Но клуб живёт по средствам, сделана ставка на молодёжь, которая себя уже сейчас хорошо показывает. Очень жалко, что сломались Илья Ионов и Лёха Пугин. Есть небольшая нестабильность, но с молодёжью иначе не бывает. Поэтому болельщики должны быть готовы ждать. Ну а если региональные власти найдут клубу спонсора, то при его поддержке нынешнее руководство способно сделать очень серьёзный клуб.

     – Вопрос, который, говоря о футболе, невозможно не задать. В 2018 году в Волгограде пройдут матчи Чемпионата мира, что даст это событие городу?

     – В своё время я объездил весь Советский Союз и всегда считал Волгоград одним из самых красивейших городов. Я гордился тем, что у нас такая красивая набережная, Мамаев курган, Аллея Героев, парки и так далее. Сейчас на город стыдно смотреть. Волгоград такой шанс как Чемпионат мира заслужил. Для меня главное, чтобы в городе построили стадион и дороги. Если хотя бы это будет,  мы начнём двигаться вперёд.

     – В завершение, по традиции, несколько слов для болельщиков.

     – Болельщики – быть может, самая важная часть футбола. Я помню, когда вместе с командой подъезжали перед матчем к стадиону, проезжали мимо касс и смотрели, сколько людей стоит возле них. Если было мало, предматчевая разминка проходила как-то невесело, если много – наоборот, все выходили с воодушевлением. Ну а когда собиралась полная чаша, мы неслись вперёд на таком кураже, что остановить было невозможно. Сейчас те времена постепенно возвращаются. Болельщиков ходит очень много, они поддерживают команду в любое время и в любую погоду. Да, иногда результаты не радуют, но это футбол, и «Ротор» всё равно не остаётся без поддержки. Я не знаю, в каком городе ещё так любят эту игру и так любят свою команду.

04.02.2014

Комментарии (8)

vital2506
vital2506 04.02.2014 в 11:21
Здорово что сайт активировался очень позетивно!!!еше раз С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ АЛЕКСАНДР БОРИСОВИЧ ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НАША ЛЕГЕНДА!!!
M199
M199 04.02.2014 в 11:37
ЗдОрово! Спасибо! Заметил такой нюанс - на футболке изображение Родины-Матери - одного из главных символов нашего города... Вот бы восстановить её на современной форме!!! Надеюсь, права на это ни у кого выкупать не надо..... Уверен, многим это понравится! А?
vital2506
vital2506 04.02.2014 в 11:46
поддерживаю было бы символично!
Sgt.Ramon
Sgt.Ramon 04.02.2014 в 13:02
Тоже поддерживаю! Хорошая идея!
Пользователь
Пользователь 04.02.2014 в 11:58
Борисыч с Днем Рождения,здоровья ,успехов!!Вперед за РОТОР!!!
Mihaluch
Mihaluch 04.02.2014 в 12:23
Душевное интервью! И человек Саша классный. Реальная, настоящая наша Легенда!!! Удачи тебе Александр!
Юлия
Юлия 04.02.2014 в 15:24
С днем рождения, Александр Борисович! Всего Вам самого доброго, здоровья и счастья! Преданная Вам болельщица.
Igor
Igor 04.02.2014 в 16:53
Присоединяюсь к поздравлениям. Помню Ваши матчи в 80-е годы. Это было Возрождение волгоградского футбола. Команда была - мечта! Спасибо Вам, Александр, за игру и преданность нашему любимому "Ротору". С днём рождения! Здоровья и удачи. Верим, что нас ждёт лучшее будущее.

Добавить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария. Войти

Вход

Напомнить пароль
или

Регистрация

 
 
 
или

Напомнить пароль

 
 
или
Каталог@Mail.ru - каталог ресурсов интернет Рейтинг@Mail.ru